Author Archive
| Май ли уже расцвёл над городом, плачет ли, как побитый, хмуренький декабрик, весь год эта пухлая морда маячит в дымах фабрик. Брюшком обвисшим и гаденьким лежит на воздушном откосе, и пухлые губы бантиком сложены в 88 | Has May bloomed yet above the town Or glum Decembrist, beaten, weeping low? All year this chubby mug looks down Through the factory smoke’s red glow. With its sagging, nasty little belly It lies on the airy slope, And its plump lips, tied like a jelly, Are pursed into 88 and that’s your hope. |
DeepSeek’s translation of the fragment of Vladimir Mayakovsky’s poem
| Я сжег себя на медленных кострах, Отдал себя всем ветрам и дорогам И по полю развеял серый прах Души моей, взыскующей о многом. Уста мои сдружились с немотой, И насмерть слух молчаньем черным ранен; Луна взойдет над древней пустотой — Мне зов ее понятен и желанен. В дыхании размеренных Часов Один закон, заложенный судьбою: – Ни чисел нет, ни меры, ни весов, И все дела – развеются с тобою. | I burned myself on slow bonfires, deep and long, Gave myself to the winds and every track. Across the field I scattered, gray and strong, The ash of my soul won’t come back. My lips have made a friendship with the mute, My hearing’s mortally wounded by black silence. The moon will rise above the ancient, bare pursuit I know her call, I long for its fierce violence. In the slow breathing of the measured hours One law is written by the fate I own: There are no numbers, weights, nor scaling powers, And all your deeds will scatter like a bone. |
DeepSeek’s translation of Vladimir Korovin-Piotrovsky poem (Владимир Корвин-Пиотровский)
