| Я сжег себя на медленных кострах, Отдал себя всем ветрам и дорогам И по полю развеял серый прах Души моей, взыскующей о многом. Уста мои сдружились с немотой, И насмерть слух молчаньем черным ранен; Луна взойдет над древней пустотой — Мне зов ее понятен и желанен. В дыхании размеренных Часов Один закон, заложенный судьбою: – Ни чисел нет, ни меры, ни весов, И все дела – развеются с тобою. | I burned myself on slow bonfires, deep and long, Gave myself to the winds and every track. Across the field I scattered, gray and strong, The ash of my soul won't come back. My lips have made a friendship with the mute, My hearing’s mortally wounded by black silence. The moon will rise above the ancient, bare pursuit I know her call, I long for its fierce violence. In the slow breathing of the measured hours One law is written by the fate I own: There are no numbers, weights, nor scaling powers, And all your deeds will scatter like a bone. |
DeepSeek's translation of Vladimir Korovin-Piotrovsky poem (Владимир Корвин-Пиотровский)
