Судьба лишь просчет вероятностей.
Исход уже прожитых дней.
Человек состоит из реальности,
Реальность состоит из людей.
Владимир Лапин
Archive for the ‘poetry’ Category
Put your hands on my shoulders, don’t break,
It will be easier for us to part.
Let the roads divide for our sake,
This dance is the last one, sorry, sweetheart.
Place your hands on my shoulders to say goodbye,
It will be easier to leave, you’ll see.
Let our paths scatter under the sky,
This dance is the last one, forgive me.
| Май ли уже расцвёл над городом, плачет ли, как побитый, хмуренький декабрик, весь год эта пухлая морда маячит в дымах фабрик. Брюшком обвисшим и гаденьким лежит на воздушном откосе, и пухлые губы бантиком сложены в 88 | Has May bloomed yet above the town Or glum Decembrist, beaten, weeping low? All year this chubby mug looks down Through the factory smoke’s red glow. With its sagging, nasty little belly It lies on the airy slope, And its plump lips, tied like a jelly, Are pursed into 88 and that’s your hope. |
DeepSeek’s translation of the fragment of Vladimir Mayakovsky’s poem
| Я сжег себя на медленных кострах, Отдал себя всем ветрам и дорогам И по полю развеял серый прах Души моей, взыскующей о многом. Уста мои сдружились с немотой, И насмерть слух молчаньем черным ранен; Луна взойдет над древней пустотой — Мне зов ее понятен и желанен. В дыхании размеренных Часов Один закон, заложенный судьбою: – Ни чисел нет, ни меры, ни весов, И все дела – развеются с тобою. | I burned myself on slow bonfires, deep and long, Gave myself to the winds and every track. Across the field I scattered, gray and strong, The ash of my soul won’t come back. My lips have made a friendship with the mute, My hearing’s mortally wounded by black silence. The moon will rise above the ancient, bare pursuit I know her call, I long for its fierce violence. In the slow breathing of the measured hours One law is written by the fate I own: There are no numbers, weights, nor scaling powers, And all your deeds will scatter like a bone. |
DeepSeek’s translation of Vladimir Korovin-Piotrovsky poem (Владимир Корвин-Пиотровский)
AI English translation of Miguel de Unamuno‘s “La oración del ateo” (The Atheist’s Prayer)
Based on deepseek’s translation of Andrei Bely’s “Знание” (“Knowledge”)
| Ёлки палки смешались с грязью.. Ванна набрана третий день. , погадай на руке мне бритвой , новогодняя моя тень. По раздавленным, по ухабам, талоснежной могильной мглы, Я гроб собственный нёс устало не вытаскивая иглы. не разбрасывая надежды, не раскалывая новогодних шаров, я как порванная одежда на шалаве пляшущей для ментов. Стервенелый пёс на закваске, ебануто влюблённый поэт, коронованный в своей маске ,от больничной кареты в след . От тюремного чая Майский и от морга где тишина, новый год мне сделает райским в храме выпивший старшина. И колючей сосны под венку и со ста до нуля в метель. И больничную ту постельку и с артерии кровь потерь. Мама спрятала меня в подарке, под ночнушками в старом шкафу . Подарила меня мне в закладке и на пропись подложки в графу Поднесет к губам тихо палец и шепнет раздевайся урод, Я твой порваный школьный ранец ты мой любящий новый год. | Fir trees, sticks — all mixed with mud. The bath’s been steaming three days straight. Tell my fortune: razor, blood — My New Year’s shadow, my dark fate. Over ruts, over crushed debris, Through thaw-snow, grave-dark, deep and vast — I dragged my own coffin tiredly, Not pulling needles out, not holding fast, Not smashing any Christmas balls — just passed. I’m like torn clothes on a whore Dancing for the cops with a nasty grin. A rabid dog on sourdough starter’s core, A poet sick with love within, Still crowned inside his mask of tin, Trailing the ambulance’s track so thin — May prison tea, The morgue where silence holds its breath. New Year will make a saint of me In the temple where a drunk sergeant deals out death. A spiny pine branch under the wreath’s debris, And from a hundred down to zero in the blizzard’s sheath. And that hospital bed, And the artery’s blood of loss. Mom hid me in a gift — unsaid, Under nightgowns. She gave me to myself as a drug to toss, As a scribble in a ledger’s cross. She’ll bring a finger to her lips, Whisper: undress, you freak. I’m your torn school backpack’s ripped-out strips, You’re my loving New Year, my peak. |
Translation by DeepSeek and me
